|
Я ВЕРНУЛСЯ В СВОЙ ТЕАТР, ЗНАКОМЫЙ ДО СЛЁЗ…
Посреди многоголосого, шумного двора, где сушится белье и развешаны коврики, бренчит гитара, и разливаются по Никитскому бульвару душещипательные мелодии про случай в Кейптаунском порту, о трагедии девушки Нагасаки и о том, какая тишина за Рогожской заставою. Идет или, вернее, поется спектакль «Песни нашего двора»
«Все жили вровень, скромно так…»
Актер театра «У Никитских ворот» Игорь Старосельцев невысок, коренаст, в глазах тлеет огонек почти детского восторга: он только что вернулся из прошлого. Память – словно причудливая фотопленка: кадры «сделанные» много лет назад, проявились здесь – на открытой площадке пресненского театра. Ведь многие мелодии из спектакля повзрослевший мальчуган – господин Старосельцев когда-то напевал в кругу своей дворовой компании.
Красивый и сильный баритон Игоря рвет вечернюю черноту, и откуда-то уже веет запахами коммуналок – стиранным бельем, перегоревшей кашей, из кухонного чада проступают облики гомонящих соседей: «Все жили вровень, скромно так, - система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная…»
«В последний раз – опомнись, старый мир…»
Давненько это было – скромный юноша робко открывает дверь знаменитой Школы-студии МХАТ и натыкается на суровый взгляд крошечной вахтерши Софьи Ароновны: «На артиста хочешь поступать?» И, не дожидаясь риторического ответа, она выносит суровый приговор: «Не поступишь! В Художественном театре нужны высокие, видные, а ты маленький». Потом Игорь узнал, что вахтерша работала здесь со времен Станиславского и таланты определяла с первого взгляда.
На прослушивании Старосельцев читал «Скифов» Блока. Так вдохновенно и с чувством, что аудитория словно тряслась от топота копыт, гортанных криков и лязга мечей завоевателей. Когда Игорь закричал: «В последний раз – опомнись, старый мир…» ректор школы Вениамин Захарович Радомысленский резво вскочил со стула и позвал коллег…
Экзамены уже закончились, но абитуриенту тут же устроили второй тур, а следом и третий. Поступил! Игорь был на седьмом небе от счастья, а соратница Станиславского Софья Ароновна грустила от того, что её подвела интуиция.
«Я явился к вам во фраке, элегантный как рояль»…
Он задумчиво оглядывается вокруг – вспоминает. Даже принюхивается – тогда, в 1987-м, здесь было не продохнуть от краски, и всё стояло вверх дном – Театр «У Никитских ворот» переезжал на Никитский бульвар. Впрочем, он тогда ещё был Суворовским. Режиссер Розовский разыскал Игоря, который приехал из Риги и жил у друзей.
- Везем «Бедную Лизу» в Ленинград, но образовалась «дыра» - уходит актер. Сыграешь?
Марк Григорьевич ставил этот спектакль в Русском театре в столице Латвии, где работал Старосельцев. Роль ему была знакома.
- Сыграю.
С тех пор Игорь играет. В «Романе о девочках» Высоцкого, чеховском «Дяде Ване». Поет «Песни нашей коммуналки». Про другие песни «нашего двора» вы уже знаете. Идут репетиции «Вишневого сада» - и тут Старосельцев при деле. Весело сверкая глазами, он напевает: «Я явился к вам во фраке, элегантный, как рояль…»
«Мама, я слесаря люблю…»
Чудится, что спичка артиста поджигает не папиросу, а освещает тропинку в минувшее, и табачное облачко вот-вот унесет туда, где визжит игла по патефонной пластинке, стучат костяшки домино и рвутся на свободу бумажные голуби – во дворы детства. Там Джульетта ждет визита своего Ромео, подружки на лавочке привычно затягивают : «Мама, я слесаря люблю, мама, за слесаря пойду», а обаятельный лоботряс мечтает мечтает надеть черную шляпу и умчаться в город Анапу : «И там я всю жизнь пролежу на соленом, как вобла, пляжу»…
Уже и колокольчики-бубенчики звенят, призывая по маленькой махнуть.Зрители совсем не против и «принимают на грудь» рюмочку режиссерской находки Марка Розовского , и заедают хлебом впечатлений и колбаской эмоций. Троекратные водка и закуска на спектакле «Песни нашего двора» ещё больше расцвечивают букет впечатлений.
* * *
Он не любит удивлять, не ищет трюки и не заигрывает с залом. Почти равнодушен даже к аплодисментам. Просто актер играет и поет, но так, что мурашки бегут по коже: «В первый раз получил я свободу по указу от тридцать восьмого…». Исполняет песню Высоцкого, но каждый вспоминает себя, близких – живых и тех, кто давно превратились в закат и звезды. Те, что сейчас сияют над сценой. Это стоит послушать и посмотреть.
Валерий Никитский
«На Пресне» № 36 сентябрь 2000г.
|
