Газета «Культура», №26 (837), №27 (7690), 16-22 июля 2009 г.

Две сестры

«Незабудки» Людмилы Улицкой в Театре «У Никитских ворот»

Борис Поюровский

     Современный театр постоянно жалуется на отсутствие современной драматургии. Болезнь эта хроническая, хотя сегодня, вроде бы, менее опасная, чем прежде: теперь ведь никто не требует от театра соблюдения идеологического баланса, когда разрешение на постановку, к примеру, пьесы У. Гибсона «Двое на качелях» должно было уравновешиваться включением в репертуар «Стряпухи» А. Софронова или «Братьев Ершовых» Вс. Кочеткова.

     Но что удивительно: казалось бы, нынче, когда не стало цензуры и нет больше запретных тем, театры по-прежнему испытывают нужду в хорошей современной драматургии, потому что недостатка в графоманах не было и раньше, не будет и впредь. Вот и ставят все театры одни и те же произведения.  Понятное дело, в нынешнем сезоне всем захотелось откликнуться на юбилей Гоголя. А собственно пьес у Николая Васильевича совсем немного. Вот почему пришлось обращаться и к его прозе. Опять же скоро юбилей у Чехова, а у него все пьесы, в том числе и одноактные, давным-давно уже поставлены и не по одному разу. Сегодня без «Вишневого сада» или «Трех сестер» нельзя представить себе афишу любого московского театра.

     Тем большую радость доставила мне встреча с новой пьесой Людмилы Улицкой «Незабудки», впервые в Москве поставленной Марком Розовским в Театре «У Никитских ворот». Не стану пересказывать сюжет, скажу лишь, что действие происходит в наши дни, в Москве. Что формально это семейная, камерная драма, где есть и материнский деспотизм, и смех, и слезы, и любовь. Но главное – есть Добро! Последнее обстоятельство особенно выгодно отличает и пьесу, и спектакль, которые берут нас в плен с первых же минут и не отпускают до самого конца. Взрывы хохота чередуются с зонами мертвой тишины, диалоги на повышенных тонах сменяются едва различимым шепотом. Нас и актеров спектакля постоянно бросает из одной крайности в другую. Многие реплики рискуют стать афоризмами.

     Актеры образуют больше, чем ансамбль. Это настоящая семья, где каждый отвечает не только за себя и готов придти на помощь любому, кто в ней нуждается. При этом все четверо – далеко не ангелы, у каждого – свой характер и свои причуды. Но что с того, если в главном они настоящие, добрые люди. И пусть временами вредничающие, заблуждающиеся, но, в сущности, любой из них заслуживает уважения, а иногда и сострадания: вот почему смех и слезы постоянно меняются местами. В пьесе Улицкой нет правых и виноватых. Она населена  самыми обыкновенными людьми, которые, к сожалению, после А. Арбузова, В. Розова, А. Володина, М. Рощина, А. Вампилова, Л. Петрушевской, И. Друцэ, А. Казанцева, похоже, мало кого интересуют. Каждый в этом квартете ведет свою партию. Давно не припомню такого яркого словарного запаса. Это немедленно почувствовали актеры и от себя присовокупили к тексту интонации, особую мелодику речи, дополнив все пластикой. Портниха Фира совершенно уверена, что по любому поводу могут быть два мнения: ее собственное и неправильное. Способность этой женщины к самопожертвованию, безусловно, вызывает сочувствие. Но с другой стороны, как смириться с подобной тиранией, не терпящей возражений? Райна Праудина не щадит ни себя, ни свою героиню и играет, что называется, на «разрыв аорты». Впрочем, «играет» в данном случае не совсем точный глагол, вернее будет сказать  «живет». Актриса говорит и действует, конечно, от имени Эсфири Львовны, но и от своего собственного тоже, словно она не только исполнитель, но и автор роли.

     Полная противоположность Фире – ее двоюродная сестра акушерка Лиза. Они почти ровесницы, знают и любят друг друга всю жизнь, понимают с полуслова, но далеко не всегда думают одинаково. В отличие от Фиры, Лиза куда более терпима к окружающим. Она не создает проблемы, а пытается их разрешить. Екатерина Райкина подчеркивает мягкость, деликатность своей героини. Тем большей неожиданностью выглядит взрыв ее темперамента во втором акте. Елизавета Яковлевна не может да и не хочет более сдерживаться. Доведенная до отчаяния упрямством своей сестры, она пытается остановить неуемность Эсфири Львовны, которая привыкла все решать за всех. Будь моя воля, я бы все возможные премии в нынешнем году отдал бы Р. Праудиной и Е. Райкиной: честное слово – они того достойны!

     Добрых слов заслуживают и молодые: Екатерина Товстоногова – Сонечка и Александр Чернявский – Виктор. Им совсем не так просто понять друг друга, равно как и понять все, что происходит вокруг. Но они к этому искренне стремятся. И это их стремление внушает надежду на то, что со временем все как-то образуется, хотя, возможно, подобное случится не в один день. В отличие от иных своих сверстников, эти двое вовсе не производят впечатление людей самоуверенных, знающих ответы на все вопросы жизни.

     Впрочем, спектакль намекает на то, что в конце концов возобладает добро. Что Соня станет мамой, Витя - папой. А Фира и Лиза – бабушками-добровольцами. Такой финал всех устраивает.

Незабудки